LiteraruS

Историко-культурный

и литературный

журнал

на русском языке

Издается в Финляндии

с 2003 года

LiteraruS on kirjallisuuslehti venäjän- ja suomenkielellä

LiteraruS is a literary Magazine in Russian and Finnish

Издание журнала «LiteraruS-Литературное слово» осуществляется при финансовой помощи Министерства образования и культуры Финляндии, а с 2008 года несколько раз поддерживалось грантами Фонда «Русский мир»

opm rulit Paris-Sorbonne

LiteraruS №1, 2003 (весна)

СОДЕРЖАНИЕ

Татьяна Кузовлева. Стихи в Финляндию

НАША ИСТОРИЯ

Тимо Вихавайнен. Финско-русские встречи

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПРОЗА

Соломон Кагна. Курсом на Бостон

ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЕРНИСАЖ

Анна Анохина. Дмитрий Жовтобрюх. Наталья Пейсонен.

Александр Люсый. Поиски кратера, рассказ

СОВРЕМЕННАЯ ФИНСКАЯ ПОЭЗИЯ

Тимо Малми (перев.: Таисья Джафарова-Виитала)

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ПРОЗА

Леонид Олыкайнен. Записки таксиста

РЕТРОСПЕКТИВА

Лийса Бюклинг.Петербургские артисты на гастролях в Русском Александровском театре в Гельсингфорсе

Соцреализм опять?( Художественные выставки в Финляндии). Интервью с Хейкки Лахелма ведет Людмила Коль.

Игорь Воловик. Москва – третий Рим. Третий?

Алексей Лобский. Литература умерла... Да здравствует литература!

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ОЧЕРК

Ирина Савкина. Другая жизнь: о Финляндии с «русским акцентом»

СОВРЕМЕННАЯ ФИНСКАЯ ПРОЗА

Юкка Парккинен. Ворон и Питкянен (перев.: Таисья Джафарова-Виитала)

НАСЛЕДИЕ

История библиотеки Православного прихода города Хельсинки

РЕЦЕНЗИИ

Александр Люсый: Алкогольное сердце России (Такала И.Р. «Веселие Руси»: История алкогольной проблемы в России. – СПб.: Изд-во «Журнал ”Нева”», 2002. 336с.)

Александра Тухканен: Говорящие могилы (Juhani Seppovaara: Elävä hiljaisuus Hietaniemen hautausmailla Helsinki: Otava, 2002 )

УЧЕБНАЯ СТРАНИЦА

Ваш русский язык (для курсов):

Людмила Коль. Предрождественская толчея, рассказ (комментарии по-фински: Галина Пронина)

КРОССЧАЙНВОРД

«Русские и финны в литературе и в жизни» (сост.: Людмила Шевченко)

Татьяна Кузовлева

СТИХИ В ФИНЛЯНДИЮ

СКВОЗЬ СНЕГ

Сквозь снег..

Но снег идет сплошной стеной

Сквозь снег..

Но снег разъединяет лица

Сквозь снег..

Но снег стоит передо мной

А я пред ним должна остановиться.

Сквозь сне

Твоих зрачков не разглядеть

Сквозь сне

Движенья губ неразличимы

Сквозь сне

Проходит жизнь, проходит смерть

Единые, как женщина с мужчиной.

Я жизнь свою несу теб

Сквозь снег

Здесь до меня нехожены дороги

Дышу сквозь снег

Зову тебя сквозь снег

Иду к тебе, покуда держат ноги.

Преследуемая из века в ве

Летящих звезд стремительным каскадом

Земля летит со мной сквозь снег

Под призрачным, под белым снегопадом.

Мы рождены, мы в мир пришли сквозь снег

Его полет над Русью не наруша

Мегельны взгляды из-под узких век

И призрачны, метельны наши души.

Нам все искать, кого-то звать сквозь снег

Загадкой слыть для тех, кто трезво судит

Любить сквозь снег

И уходить сквозь снег

И знать, что снег последний вздох остудит.

И если чуда ждет твоя душа

Я кликну чудо – ветер встрепенется

Я кликну снег – и он сойдет спеша

Я кликну Русь – твой голос отзовется.

КАМЕНЬ ВАЛААМА

Он звал меня к себе упрямо

Звал – как в ночи зовет огонь

Прибрежный камень Валаам

Почти обжег мою ладонь.

Я вызнала: в нагромождень

Скал, в их немотах и мольбах

Мучительное зарождень

Тягчайших «ох», легчайших «ах».

Они из каменного хлам

Рвались хотя б на краткий ми

Пробиться к склону Валаама

Преобразить молчанте в кри

И горсть созвучий родниковы

Швырнуть на берег наугад.

Но тайна этих мест суровы

Замуровала в камне клад.

И у незыблемого храм

Я эту тайну сторожу

И руку с камнеи Валаам

У сердца самого держу.

***

Здесь сущее связано кровно

Здесь, гулом тесня берега

Тяжелые мокрые бревн

Выносит на отмель река.

Здесь чаячий возглас, как бритва

Над темной волной занесен

Здесь ветра глухая молитв

Напутствует дерева сон.

Здесь совы кричат одичало

Здесь путник у страха в плену

И здесь я наверно сначал

Когда-нибудь путь свой начну.

Медведицей тпрону малину

Лисой прокрадусь в темноте

Бесшумною рысью застын

И выгорблю шерсть на хребте.

И зренье со слухом направл

Туда, куда вам не попасть

И только два чувства оставл

Из множества: голод т страсть.

***

Все, что избыто и пройден

В грохоте и в тиши

Все совместила вроде б

Память – вторая родин

Строгость моей души.

Вижу в слезах, как походя

Вымученные вконец Молкнут друзья мои в грохот

Рвущихся вдоуг сердец.

И отмечаю без страсти я

Как наглотавшись обид

Выброшенный из власт

Снова во власть норовит.

Если же, может статься,

Лишней буду в стране

Внутренняя эмиграци

Станет опорой мне.

Выговорившис

дочист

Все позабыв спеша

Родиной одиночеств

Снова бредит душа.

Как же хочу однажды я

Зимний вбирая лад

Выйти по снегу влажному

Чтоб не прийти назад

.

«Господи, дай же каждому...»

Как говорил Булат.

БЕЖЕНЦЫ РОССИИ

Что ни день – и зрячи, и не зрячи

Долетая из недальних стран

За моим окном толпятся плач

Всех осиротевших россиян.

Плач старухи, потерявшей сына

Плач ребенка там, где рвутся мины

Женский плач у бездны на краю

И глухой, бесслезный плач мужчины

Защитить бессильную семью.

И прошу я так, как не просил

Никого ни разу ни о чем:

–Матерь моя горькая, Россия

Собери их под своим крылом.

Слишком жестко ты им, бедным, стелешь

Или не для них твоя кровать

Или ждешь, когда разбогатеешь?

Долго же нам всем придется ждать!

А пока, боясь родимой речь

У иных наречий вызвать гнев

Рвутся плачи их к тебе навстречу

Тянутся сердца на обогрев.

В дверь твою ударившись с разбега

Не тебя винят – свою беду...

Вот и я уж сколько лет по снег

К твоему безмолвию иду.

Общими аршинами не мерю

Льну пылинкой к твоему плечу

Не сужу. Не проклинаю. Верю.

–Господи, спаси ее, – шепчу.

***

Соцреализм опять?

( Художественные выставки в Финляндии)

Интервью с Хейкки Лахелма ведет Людмила Коль.

Не следует, наверное, еще раз говорить о том, что понятие соцреализма, по-существу, одного из мощных эстетических течений ХХ века, под лозунгом которого было создано огромное количество произведений живописи, графики, скульптуры, архитектуры, литературы, музыки, театра, кино, вошло в сознание не одного поколения советских людей и вместе с ним вошло его же неприятие. Над теми, кто разделял официальную точку зрения, посмеивались как над людьми, не понимающими, в первую очередь, в искусстве. Модным было посещать запрещенные и полузапрещенные выставки художников авангарда.

Однако именно сейчас, когда мы шагнули далеко в демократию и перешагнули двадцатый век, искусство соцреализма становится вновь популярным. И не только на Западе. Многие россияне, для которых соцреализм был реальностью, испытывают определенную ностальгию и вспоминают сейчас о произведениях того времени с любовью. Потому, может быть, художественная выставка « 70 лет МОСХ», которая проходила в конце 2002 года в Центральном Выставочном зале в Москве и на которой были в основном представлены произведения последних лет, не вызвала большого энтузиазма у посетителей.

На мои вопросы отвечает один из инициаторов и организаторов выставок художников соцреализма в Финляндии Хейкки Лахелма.

Л.К.: Вы бизнесмен и занимаетесь организацией мероприятий, связанных с Россией, в частности, проведением различных выставок. Сколько выставок было организовано лично вами и под какими лозунгами они проходили?

Х.Л.:Трудно даже перечислить сразу все – так много их уже было, но назову главные.

Первая выставка состоялась в 84-ом году и называлась «Космос». Я получил от правительства Финляндии государственную премию за ее проведение. Потом была выставка мамонтов, выставка «Великий шелковый путь» – из коллекции Кунскамеры, выставка «Путешествие в океане», посвященная Миклухо-Маклаю и тоже привезенная из Кунсткамеры, «Время Пушкина» – в 90-ом году, «Золотой век» – выставка 2001-го года, дважды была организована выставка Фаберже – в 88-ом и 99-ом, и многие другие. Все они проходили с большим успехом. Например, выставка «Великий шелковый путь» собрала 150 тысяч посетителей. Я никогда не видел такой очереди в музей у нас – она растянулась на 200-300 метров.

А из чисто художественных выставок могу назвать прежде всего выставку «Русский и советский пейзаж». Это была первая выставка русских и советских художников, организованная во времена СССР. На ней были представлены Шишкин, Левитан, Николай Рерих, Дейнека. В 86-ом году состоялась выставка политического плаката, которую привезли из Центрального музея революции в Москве. Позднее мы организовали выставки Айвазовского и художников-маринистов, выставку художников-передвижников. Практически выставки проходили ежегодно, начиная с 84-го года. А за выставку «Ретретти» в 89-ом году я получил вторую государственную премию: выставку посетило 232 тысячи человек. Все выставки, организованные нами, поставили рекорд в Финляндии: они собрали миллион семьсот тысяч человек! Это треть населения страны.

Л.К.: Надеялись ли вы на успех выставок, когда начинали?.

Х.Л.: Конечно! Потому что без этого нельзя ничего организовать. Я оптимист, но риск всегда есть, когда берешь ссуду в банке.

Л.К.: Как вам помогают городские власти в проведении выставок? .

Х.Л: .Конечно, город Хельсинки выделяет средства на подобные мероприятия. Иногда это 10 процентов, иногда 50 процентов, но в основном нужно рассчитывать на себя. Интерес к русскому в Финляндии всегда был. Русскую литературу знают и любят многие. Поэтому если говорить, к примеру, о выставке Передвижников, то ее посетили в первую очередь те, кто знаком с произведениями Достоевского, Чехова, Толстого.

Л.К.: Осенью 2002 года прошла выставка соцреализама,которая называлась «Назад в СССР». На Западе отношение к соцреализму всегда было негативным. Почему все-таки родилась идея провести выставку художников соцреализма в Финляндии?.

Х.Л.: Уже более десяти лет, как распался СССР, и я пришел к выводу, что наступает время, когда начинается в каком-то смысле ностальгия. Мне приходилось довольно часто беседовать с разными людьми, и не раз я слышал: «Мы уже забыли СССР». Так родилась идея, которую мы осуществили осенью 2002 года..

Л.К.: Нельзя, наверное, сказать, что советское изобразительное искусство было terra incognita для Финляндии – между нашими странами никогда не существовало такой сильной преграды, искусство советского времени было близко некоторым представителям финской культуры. Как финны оценивают произведения такого художника, как Тапио Тапиоваара или творчество Арво Туртиайнена?.

Х.Л.: Не могу говорить обо всех, конечно. Но думаю, далеко не все финны знают их. Может быть, они известны только пятидесяти процентам. Многие люди ведь не интересуются ни историей, ни литературой, ни искусством. Но те, кто интересуются, считают Тапио Тапиоваара хорошим художником. Это не вопрос – соцреализм, или авангардизм, или неореализм. Хороший художник есть хороший художник. Поэтому когда люди пришли на выставку соцреализма «Назад в СССР», многие потом повторяли: «Извините, мы раньше не понимали, что это были действительно хорошие художники». Многие думали и верили, что была просто пропаганда советского искусства. Журналистка газеты «Ilta sanomat» Марья-Лииса Лаппалайнен сказала мне потом: «Ты организовал много выставок, но самая лучшая твоя выставка – это выставка «Соцреализм». Были распроданы почти все художественные альбомы – они были напечатаны на трех языках .

Л.К.: Чем, по вашему мнению, можно объяснить тот огромный интерес, который вызвала ваша последняя выставка? Был ли это интерес к искусству тоталитарной эпохи в целом, так сказать, ретроспективный взгляд на историю искусства? Или, обращаясь к молодому поколению, посетившему выставки, это было что-то новое, неизведанное? .

Х.Л.: Безусловно, и то, и другое. И была и переоценка, и, как я уже было сказано, ностальгия. На выставку пришли наши старые социалисты и коммунисты – это ностальгия. Пришла интеллигенция, которая всегда знала, что в СССР было много очень хороших художников. Пришла молодежь, которая ничего не знает о том времени, или знает по рассказам родителей. Интерес молодежи, кстати, явился большой неожиданностью и сюрпризом. Это отмечали все газеты. Было также много иностранцев, особенно из Швеции, где подобные выставки не устраивались.

Л.К.: Как вы сами оцениваете произведения соцреализма?.

Х.Л.: Конечно, это было противоречивое искусство, можно по-разному относиться к нему, но, безусловно, это было искусство, полное оптимизма, а оптимизм всегда будоражит душу, захватывает воображение, радует, создает настроение. Именно это и привлекало в первую очередь посетителей выставки. Это было большое искусство. Наверное, нужно сказать: это была мечта, прекрасно воплощенная в искусстве.

Л.К.: Ваши прогнозы? Как будут в дальнейшем развиваться подобные проекты? Планируются ли какие-либо еще художественные выставки в Финляндии?.

Х.Л.: Сейчас трудно сказать. Идеи приходят постепенно. Но во всяком случае, пока я буду жив, я буду работать в этом направлении.

Социалистический реализм ушел в прошлое. Но потушило ли это, наконец, стасти вокруг стилистики искусства тоталитарной эпохи? А может быть, это было одновременно и народное движение, когда народ ощутил себя именно творцом истории? Почему и в начале ХХI века соцреализм заставляет говорить о себе и решать, что пред нами: китч или настоящее произведение искусства? Люди спорят и еще раз возвращаются к картинам...

***

Александра Тухканен

(ваш корр., Хельсинки)

ГОВОРЯЩИЕ МОГИЛЫ

Juhani Seppovaara ”Elävä hiljaisuus Hietaniemen hautausmailla”. – Helsinki: Otava, 2002.

Осенью 2002 года издательство «Отава» выпустило книгу Юхани Сепповаара «Живая тишина на кладбище Хиетаниеми», которая представляет интерес не только для финских, но и для русских читателей. Дело в том, что кладбище Хиетаниеми имеет для финнов примерно такое же значение, как для русских Новодевичье кладбище в Москве: в Хиетаниеми похоронены многие известные политики и деятели культуры, оставившие значительный след в истории Финляндии. Здесь находится могила Урхо Калеви Кекконена и траурный мемориал Карла Густава Маннергейма; под сенью старинных деревьев покоится любимый многими поколениями читателей сказочник и фольклорист Закариас Топелиус; художник Хуго Симберг (надгробие на его могиле выполнено по собственному рисунку художника); скульптор Виктор Янссон (памятник для своей могилы он изваял сам). Тут мы найдем могилу Георга Аугуста Валлина – известного финского путешественника-исследователя, который в середине 19 века совершил путешествие на Ближний Восток, посетил Аравию, Египет и жил в Сирии; скромное надгробие блистательной Авроры Карамзин и многих других знаменитых финнов.

Из

книги можно почерпнуть немало фактов: узнать, как эта земля на берегу залива была предоставлена под кладбище, как оно расширялось, как стало многонациональным. Кладбище Хиетаниеми состоит из нескольких частей: кроме лютеранской части, здесь есть также мусульманская, еврейская и – самая старинная – православная часть. Помимо непосредственно текста, большой интерес представляют фотографии, выполненные автором книги, ведь Юхани Сепповаара не только литератор, но, в первую очередь, известный фотограф, выпустивший уже свыше десяти книг-фотоальбомов. Вот и «Живую тишину» можно представить как фотоальбом с описанием истории кладбища и его наиболее интересных захоронений, в котором иллюстрации и текст великолепно дополняют друг друга.

Монументальность

каменных надгробий, ветхость деревянных крестов, поэзия тронутых временем железных оград – ничто не ускользает от внимательного взгляда фотографа.

Светлые

берёзы по соседству с тёмными елями; липовые аллеи и кусты рододендрона; скромные ромашки рядом с эффектными розами; цветущая, буйная белая сирень в июне и молчаливый белый снег в январе; осенний багровый вереск и жёлто-красный ковёр кленовых листьев – грустно-торжественная красота кладбищенского парка тонко передана в фотографиях Ю. Сепповаара.

Для

русского читателя особенно интересна та часть книги, в которой рассказывается о православной части кладбища, ведь там находится немало русских могил: есть целые родовые захоронения известных, русских по происхождению, семей, таких как Синебрюховы, Фаберже, Дементьевы, Киселевы. В Хиетаниеми похоронены художник Юрий Репин, кинорежиссер Валентин Ваала, одна из самых известных могил – могила Анны Танеевой-Вырубовой, фрейлины последней русской императрицы Александры Фёдоровны.

Много

интересных подробностей, подчас трогательных, можно узнать из книги Юхани Сепповаара. Например, старый генерал Василий Александрович Бабченко построил в честь трагически умершей молодой жены часовню и каждый день приходил сюда, молился и долго сидел на ее могиле. Часовня стоит и по сей день, а в ней – портрет симпатичной молодой женщины, погибшей более века назад.

Книга

не переведена на русский язык. Можно лишь сожалеть об этом и надеяться, что все-таки она когда-нибудь появится и по-русски, хотя бы те ее страницы, которые касаются Хельсинкского православного кладбища.

***